Когда человек приходит в терапию, его запрос часто звучит вполне понятно:
«Я хочу перестать тревожиться», «Хочу перестать думать о нём»,
«Хочу не реагировать так остро», «Хочу наконец научиться отпускать»,
«Хочу перестать всё контролировать».
И это естественное желание. Если что-то причиняет много боли, истощает
или мешает жить, хочется от этого избавиться.
Но в терапии меня интересует ещё один вопрос:
почему именно этот способ реагирования возник и какую функцию
он выполняет сейчас?
Потому что симптом не всегда является просто неисправностью, которую
нужно как можно быстрее устранить.
То, что сегодня мешает, когда-то могло помогать
Наши способы переживать близость, опасность, стыд, потерю или
неопределённость не возникают в вакууме.
Психика адаптируется к опыту.
Человек, который постоянно проверяет отношения, возможно, когда-то
усвоил, что близость ненадёжна и её можно внезапно потерять.
Человек, который дистанцируется, как только кто-то становится важным,
может не просто «бояться отношений». Иногда дистанция позволяет не
переживать зависимость, уязвимость или возможность быть отвергнутым.
Контроль может уменьшать чувство беспомощности.
Интеллектуализация может помогать не встречаться с аффектом, который
пока слишком трудно выдерживать.
Эмоциональное отстранение может быть способом не рассыпаться там,
где чувств слишком много.
Это не означает, что любой симптом полезен и его нужно сохранить.
Это означает только одно: прежде чем что-то отнимать, стоит понять,
что именно оно удерживает.
Зачем нам вообще психологические защиты
Слово «защита» иногда звучит так, будто речь идёт о чём-то неправильном:
человек «защищается», а терапевт должен эту защиту преодолеть.
Я смотрю на это иначе.
Психологические защиты — это способы психики регулировать то, что
в определённый момент переживается как чрезмерное.
Мы все ими пользуемся.
Проблема начинается не с самого существования защиты, а тогда, когда
один способ регуляции становится настолько автоматическим, что человек
почти теряет возможность действовать иначе.
Например, избегание действительно снижает тревогу.
Если я не иду туда, где мне страшно, мне становится легче.
Именно поэтому избегание так хорошо закрепляется.
Но если со временем оно начинает определять всё больше решений,
жизнь постепенно сужается.
То же самое может происходить с попытками всё контролировать,
постоянно получать подтверждение любви, нападать первой,
обесценивать, изолироваться или бесконечно анализировать то,
что уже произошло.
Защита работает.
Просто цена её работы иногда становится слишком высокой.
Почему недостаточно просто «понять причину»
Иногда человек очень хорошо понимает себя.
Он может сказать:
«Да, я знаю, что боюсь оставления из-за своего предыдущего опыта».
Или:
«Я понимаю, почему мне необходимо всё контролировать».
Но в тот момент, когда партнёр не отвечает несколько часов,
начальник критикует или возникает угроза отказа, это знание словно исчезает.
Человек снова оказывается внутри той же реакции.
Это важная вещь в терапии:
знать о себе и иметь возможность действовать иначе —
не одно и то же.
Когда аффект становится очень сильным, способность видеть несколько
объяснений, удерживать сложность и интересоваться психикой другого
человека может резко снижаться.
Тогда предположение легко переживается как факт.
«Он молчит — значит, я ему не нужна».
«Она со мной не согласна — значит, она меня не уважает».
«Мне стало страшно — значит, ситуация опасна».
Одна из задач терапии — постепенно создать промежуток между внутренней
реакцией и выводом о реальности.
Не каждое чувство является фактом. Но каждое чувство несёт информацию
Это одно из различий, которые я считаю очень важными.
Если я чувствую, что меня отвергают, это ещё не означает, что меня
действительно отвергают.
Но это не означает и того, что моё переживание нужно просто назвать
«иррациональным» и отложить.
Его нужно исследовать.
Что стало триггером?
Какое значение я придала ситуации?
Чего я ожидаю от другого человека?
Чего боюсь?
Что мне хочется сделать прямо сейчас?
И не повторяется ли здесь способ переживать отношения, который уже
возникал в других важных контактах?
Так мы постепенно переходим от автоматической реакции к способности
думать о собственном внутреннем состоянии.
Терапевтические отношения тоже являются частью работы
Наши привычные способы быть с людьми не остаются за дверью кабинета.
Рано или поздно они появляются и в отношениях с терапевтом.
Может возникнуть желание быть «хорошим клиентом».
Или страх разочаровать терапевта.
Злость, если он не даёт конкретного ответа.
Стыд после того, как было сказано что-то очень личное.
Желание приблизиться — и одновременно резко отдалиться.
Убеждение, что терапевт критикует, хотя он этого не говорил.
Или ожидание, что он наконец скажет, как правильно жить.
Для меня это не препятствия терапии.
Это материал терапии.
То, что возникает между терапевтом и клиентом, иногда позволяет
увидеть внутреннюю организацию опыта намного яснее, чем десятки
разговоров о других людях.
Терапевт не должен побеждать защиту клиента
Я осторожно отношусь к идее, что терапевт должен «пробить сопротивление»,
«разрушить защиту» или любой ценой привести человека к какому-то
правильному осознанию.
Если психике до сих пор нужна определённая защита, для этого есть причина.
Убрать её раньше, чем появились другие способы регулировать состояние,
не всегда означает помочь.
Поэтому терапия для меня — не война с психикой.
Скорее совместная попытка понять её логику.
Что происходит?
От чего этот способ меня защищает?
Какую цену я за него плачу?
И могу ли я постепенно получить больше способов обходиться с тем,
что раньше требовало только одной автоматической реакции?
Но не всё нужно объяснять психологической защитой
Здесь для меня важна ещё одна граница.
Не каждый симптом имеет скрытый психологический смысл.
Тревога, усталость, нарушения концентрации, сна, настроения или
изменение активности могут иметь разные причины.
Иногда нужна консультация психиатра.
Иногда — врача другой специальности.
Иногда медикаментозная поддержка является важной частью лечения.
Психотерапия не должна превращаться в систему, которая объясняет
психологией буквально всё.
Профессиональная работа, на мой взгляд, предполагает способность
удерживать несколько гипотез и проверять их, а не влюбляться в одну
красивую интерпретацию.
Когда симптом начинает становиться ненужным
Изменения часто происходят не тогда, когда мы заставляем человека
перестать что-то делать.
А тогда, когда старый способ реагирования постепенно перестаёт быть
единственным доступным.
Человек может почувствовать тревогу — и не сразу избежать.
Разозлиться — и не разрушить отношения.
Почувствовать зависимость — и не пережить её как катастрофу.
Не знать, что думает другой человек, — и какое-то время выдержать
это незнание.
Заметить собственную интерпретацию — и оставить место для другой.
Именно здесь появляется свобода.
Не свобода никогда больше не тревожиться, не ревновать, не стыдиться
или не бояться.
А свобода не быть полностью управляемым одной автоматической реакцией.
Поэтому я работаю не только с симптомом
Конечно, мне важно, чтобы человеку становилось легче.
Но облегчение само по себе не всегда говорит о том, что проблема решена.
Мне интересно, как человек переживает себя, близость, различия,
неопределённость, зависимость, агрессию, стыд и собственные потребности.
Какие выводы он делает о других.
Что происходит с его способностью мыслить, когда чувства становятся
слишком сильными.
Какие способы защиты помогали раньше — и почему сегодня они начинают мешать.
Терапия не всегда даёт быстрый ответ.
Но она может постепенно дать нечто более важное:
способность лучше понимать собственный внутренний мир и иметь
больше выбора в том, как с ним обходиться.